15.10.2011
Газопровод

Что нас ждет после «Северного» и «Южного» потоков?

Росийско-украинские газовые конфликты давно превратились в рутину и в общем кажется, что это уже «замкнутый круг» или в лучшем случае «спираль», поскольку все время повторяется одно и тоже.

Но на самом деле это не так и то, что происходит сейчас, по крайней мере, имеет шанс изменить традиционную модель взаимоотношений. Причем традиционную не только для России и Украины, которая сложилась после распада Советского Союза, но и в европейском контексте.

Что изменилось.

Когда украинская сторона говорит, что «Северный поток», который запущен в технологическом режиме и скоро заработает, не заменяет украинский транзит – это чистая правда. Но психологически всё-таки произошла существенная перемена. Фактическая монополия Украины на газовый транзит в Европу с пуском «Северного потока» исчезает.

Один из участков «Северного потока»

Если вдруг произойдет чудо, которое пока кажется невероятным, что заработает и «Южный поток», о котором недавно подписали первый пакет обязывающих документов, то тогда все меняется в корне. Украина перестает быть той страной, от которой Россия критически зависит в своих отношениях с Европейским союзом и европейскими клиентами.

Собственно говоря, вокруг этого всё и вращается. И здесь дело не только в бизнесе и сложных толи межгосударственных, толи межкорпоративных отношениях Москвы и Киева, но и в том, что меняется сама базовая парадигма. Ведь как это не удивительно – во втором десятилетии 21-го века мы живем с энергетической геополитикой, которую заложил еще на зоре своего правления Леонид Ильич Брежнев. То есть те маршруты, которые были проложены в 60-е годы (первый сибирский газ пошедший Италию и Германию) – они, собственно, и определили всё на долгие годы вперед.

Не будь этого газа, страшно себе представить, что бы было с советской экономикой. Хотя существуют разные версии – одни уверены, что он её спас, другие – что погубил. Но с точки зрения европейской геополитики, если бы не было этого связующего звена, то всё было бы гораздо жёстче – и в годы холодной войны, и в последствие, когда Советского Союза не стало.

Не случайно еще попытки Германии в 70-х – начале 80-х годов расширять сотрудничество с Россией в газовой сфере встречали ожесточенные сопротивления американской администрации Рейгана. Такую реакцию США легко было объяснить, поскольку Рейган прекрасно понимал – чем выше зависимость Европы от российского газового источника, тем сложнее играть в стратегические игры. И наиболее интересно было то, что Германия таки убедила другие европейские страны в том, что российский газ важнее возможности «свободы рук». Так что в каком-то смысле мы до сих пор живем в эпоху Брежнева.

Прокладка первого газопровода в Европу

Строительство «Северного» и «Южного» потоков не полностью меняет всю картину, потому что они идут туда же и конечная цель остается той же. Но такая картина станет для России гораздо более выгодной, потому что те промежуточные звенья, которые образовались после распада СССР (никто не планировал, что Украина или Белоруссия будут транзитными государствами) стали проблемными. Вообще вся газотранспортная система Советского союза не была предназначена для того, чтобы делить её на части. И все нынешние проблемы вытекают именно из этого. Поэтому дело вовсе не в скверных характерах украинских или российских руководителей – просто нечто, что задумывалось как целое, в силу исторических обстоятельств, стало фрагментированным.

Поэтому избавление от ненужных посредников может полностью заменить традиционный подход. Потому волей-неволей последние 20 лет приходилось с Украиной торговаться и договариваться. Не стоит забывать, что в случае с «Северным потоком» Россию ожидает полное избавление от посредников, а в случае с «Южным» – появление новых, но, тем не менее, других.

Чем может заинтересовать Украина после утраты статуса «транзитера»?

При этом не совсем понятно к чему это изменение приведет. С одной стороны, украинское руководство прекрасно понимает, что как только исчезнет этот «рычаг», ценность Украины, как для России, так и для Европы резко снизится. Конечно, Украина останется интересна, как большая страна с потенциальным рынком, но такой интерес уже будет качественно другой.

И те довольно импульсивные движения, которые предпринимает Киев – сначала в попытке заставить Москву шантажом и давлением пересмотреть контракты, потом наоборот откат назад и попытка договорится – все это отражает адекватное понимание Украиной, того, что ситуация может измениться необратимо.

Для России это открывает возможности, но в то же самое время кое-что закрывает. Учитывая, что у нас сегодня преобладает «бизнес-психология», то до тех пор, пока есть заинтересованность в Украине как в «трубе», это будет являться триггером всего остального, в том числе и разговоров о том, что мы братские народы.

 Юлия Тимошенко и Владимир Путин
Знаменитая встреча Юлии Тимошенко и Владимира Путина во время газового конфликта 2009 года. За подписанные газовые контракты во время этих встреч, Тимошенко спустя два года будет осуждена на 7 лет.

Не исключено, что когда эта заинтересованность пропадет, вдруг выяснится, что мы на самом деле никакие не братские народы или если даже так, то кого это теперь интересует. И это, безусловно, нехорошо, ведь, по сути, это разрушение некоего представления, которое во многом держит постсоветское пространство более или менее единым.

С другой стороны (со стороны Киева), осознание того, что играть на этом уже не получится, может подтолкнуть к попыткам Украины предложить России что-то другое. И то, что сейчас происходит, показывает нам, что Украина играет на грани – она не хочет ничего давать, но понимает, что может в итоге опоздать. Потому что все разговоры о газотранспортной системе, которые велись с начала 2000-х годов (приватизация, концессия, консорциум одних с другими) постоянно создавали нужный фон. Но вдруг может оказаться, что в какой-то момент Россия скажет: «Вопрос закрыт и ваша транзитная система больше никому не нужна. Что хотите с ней то и делайте». И как эта ситуация разрешится пока не понятно, но нужно понимать, что мы достигли некой качественной точки, после которой пути расходятся. Потому что до этого, еще с 60-х годов направление движения политики точно соответствовало направлению маршрута трубы. Соответственно, с изменением маршрута трубы – возможно, изменится и политика.

латодержатель упорный . купить бинокль